defensive nightmare.

[Han, EuneKyung]

BREAKING: Iran Just Fired a Mach 17 Missile at Israel — No Defense System on Earth Can Stop It Subtitle That is not a typo. That is not a theoretical maximum from a weapons lab whiteboard. That is the documented terminal velocity of Iran's Fatah 2 hypersonic ballistic missile. A weapon now confirmed operational. A weapon that has already been fired in combat. And a weapon that travels so fast it generates a superheated plasma sheath around its own body as it tears through the atmosphere. By the time you finish reading this sentence, it would have already crossed 40 miles of sky. At that speed, the gap between detection and impact collapses to somewhere between 20 and 40 seconds. And that is assuming everything in your sensor network works perfectly. That your satellites are looking in exactly the right place. That your radar is tracking cleanly. That your battle management computer is already running the intercept calculation before the missile even launches. Defenders might have fewer than 30 seconds to react. And that's if they detect it early. But here's what makes this truly terrifying. It is not just the speed. Speed alone, as devastating as Mach 17 is, would be manageable if the weapon flew a predictable path. Traditional ballistic missiles follow a fixed calculable arc. Physicists can solve that equation. Intercept systems are built around solving that equation. But the Fat 2 doesn't fly a fixed arc. It maneuvers. In the terminal phase, the final approach, it executes high G evasive maneuvers that no existing intercept algorithm can reliably predict. Think of it like a wide receiver running a route, except this receiver moves at 13,000 mph, can change direction mid-play with no warning, and carries a warhead capable of leveling a city block. Iran just used this weapon in Operation True Promise, firing salvos toward Israeli territory in one of the most significant ballistic missile attacks in modern military history. There is no defense system on Earth currently proven capable of stopping it. Welcome back to John Guuyu, where we break down the military developments literally reshaping global power dynamics in real time. What you are about to learn will fundamentally change how you understand modern air defense and the future of warfare itself. If you haven't subscribed yet, do it now and hit the notification bell because the story we're covering today will be in tomorrow's headlines, and you want to understand it before the talking heads get their hands on it and oversimplify it beyond recognition. Trust me, by the end of this video, you will never look at missile defense the same way again. To understand why the Fat 2 is so dangerous, you first need to understand how existing missile defense systems actually work, because they are genuinely impressive engineering achievements. Israel's Aero3 system, operating at exopheric altitudes, is designed to intercept ballistic missiles above the atmosphere before they re-enter. David's Sling handles medium to long range threats in the upper atmosphere. The Patriot Pack 3 system handles the terminal layer, the final approach phase. Together, they form a layered defensive architecture that has performed reasonably well against conventional ballistic missiles and cruise missiles. It is essentially solving a geometry problem. Where will the target be at moment Y and can we place an interceptor at that precise point in three-dimensional space and time? Each Patriot interceptor costs approximately $3 million. An A3 interceptor runs somewhere north of $2 million per shot. The entire system costs hundreds of millions to deploy and billions to develop. And the one key assumption the entire architecture rests on is this. The target will follow a predictable, calculable flight path. The Fetat 2 destroys that assumption completely. The Fetatu combines two technologies that individually would be challenging to counter, but together create an almost impossible defensive problem. The first layer is raw speed. Mach 17 is approximately 13,000 mph. At that velocity, a missile traveling from Iran to central Israel covers the distance in roughly 12 minutes. And in the terminal descent phase, the weapon is accelerating, not slowing down. But the physics side effect is what makes radar tracking nightmarish. At hypersonic speeds, the friction between the weapon's surface and the atmosphere generates a plasma sheath, a cocoon of superheated ionized gas that absorbs and scatters radar signals. Radar waves that would normally bounce back cleanly and give your tracking system a crisp target return. instead get absorbed or distorted by this electromagnetic interference cloud. 극초음속으로 비행할 때, 무기 표면과 대기 사이의 마찰로 인해 플라즈마 막, 즉 초고온의 이온화된 가스층이 생성되는데, 이 막은 레이더 신호를 흡수하고 산란시킵니다. 일반적으로 깨끗하게 반사되어 추적 시스템에 선명한 목표물 신호를 제공하는 레이더 파는 이 전자기 간섭층에 흡수되거나 왜곡됩니다.The radar picture degrades precisely when you need it most, in the final seconds before impact. This is where it gets worse. Even if your radar is somehow tracking the target through the plasma interference, the second capability, terminal maneuvering, collapses your intercept solution entirely. This is the real gamecher. Ballistic intercept calculations are probabilistic. Given a track trajectory, the computer calculates where the target will be at intercept point T. If your interceptor is off by even a fraction of a degree, by the time it reaches the calculated intercept point, the target could be 3 or 4 miles away from where the math said it would be. Now add active terminal maneuvering. The missile changing its own flight path in the final seconds, and you begin to understand why military experts are calling this a defensive nightmare. The intercept solution that was valid 2 seconds ago is now worthless. There is no time to recalculate. The weapon has already arrived. Iran's development of this capability did not happen overnight. Understanding its origins explains exactly why this is such a strategic achievement and why the intelligence community failed to see it coming at the speed it came. The program reportedly began over a decade ago with Iranian engineers and scientists studying Russian hypersonic research, reverse engineering fragments of American drone technology captured after UAV incidents over Iranian territory, and accessing Chinese research through academic and defense cooperation channels. Three technical challenges had to be solved before this weapon could become operational. First, the materials problem. Hypersonic flight generates temperatures exceeding 2,000° Celsius on the weapon's surface. Finding materials that maintain structural integrity and aerodynamic precision under those thermal stresses required years of failed prototypes. Second, the guidance problem. The plasma sheath that defeats enemy radar also interferes with the weapon's own onboard guidance systems. developing navigation solutions that function inside that electromagnetic environment using a combination of inertial guidance, GPS alternative positioning, and terminal optical or radar seekers represents a genuinely sophisticated engineering accomplishment. Third, the propulsion problem. Sustaining the thrust profile necessary to maintain hypersonic velocity through the glide and terminal phases required a propulsion architecture that Iran simply did not have in 2012. The Fetat 2's flight profile has three phases. In the boost phase, a solid fuel rocket accelerates the weapon to hypersonic velocity within the first 60 to 90 seconds of flight. In the glide phase, the weapon follows a depressed trajectory, flying lower than a traditional ballistic missile, which means it appears over the radar horizon much later than expected, dramatically compressing the detection window. This is not an accident of physics. It is a deliberate design choice to deny early warning. In the terminal phase, the weapon dives at a steep angle toward the target, accelerating as it descends, executing its evasive maneuvers and arriving at a velocity and from an angle that intercept systems were simply never designed to engage. It may not match Russia or China's most sophisticated hypersonic programs in every metric, but it does not need to. It just needs to work well enough, and by all evidence, it does. The timing of Iran's decision to deploy this weapon in combat is strategically calculated for maximum psychological and political impact. This is not impulsive escalation. This is a deliberate demonstration. Three audiences received Iran's message simultaneously. Every American military base within a thousand-m radius from Aludade air base in Qatar to Aldafra in the UAE to Diego Garcia received a direct warning. Your force projection assets are now inside the engagement envelope of a weapon your own defense systems cannot reliably stop. Every regional ally currently calculating whether to align more closely with Israel or with Iran received the same message. The balance of deterrence has shifted. And every global power that believed Iran could be contained through economic sanctions, diplomatic pressure, or conventional military deterrence received the most important message of all. We have operational hypersonic weapons. We are willing to use them in combat and we have the technical capability to execute. The message is clear. We have weapons you cannot stop and we are willing to use them. This fundamentally alters the strategic calculus for every actor in the region. Let's go layer by layer through Israel's defensive architecture and explain exactly why each layer faces overwhelming challenges against this specific threat. Because the nuance matters. The Patriot Pack 3 system, Israel's final terminal layer defense, was designed and optimized for short to medium-range ballistic missiles and cruise missiles flying predictable trajectories at subsonic to moderate supersonic speeds. Against the Feta 2, descending at Mach 17 with terminal maneuvering active, the PAC 3 has, according to multiple defense analysts, essentially zero reliable intercept capability. The engagement envelope, the intercept velocity ceiling, and the kill vehicle's ability to track and home on a maneuvering target at those speeds were never engineered for this threat class. David Sling, Israel's medium to long range layer, faces similar terminal velocity constraints. Its radar tracking and fire control systems can acquire the target at range, but the intercept geometry at hypersonic terminal speeds falls outside reliable engagement parameters. The Aero3, Israel's most advanced layer, designed for exoatmospheric intercept, faces nearly insurmountable challenges against the Fat 2's depressed trajectory profile. A3 was built to intercept missiles while they are still above the atmosphere in their ballistic arc. A weapon flying a low, depressed glide trajectory never presents the clean, high alitude intercept geometry that A3's battle management system was designed to exploit. The radar tracking window is compressed. The battle management computer's intercept calculation timeline is insufficient. The kill vehicle's ability to engage a target maneuvering at hypersonic speeds in the upper atmosphere faces genuine physical limits. The implications for American military assets in the region are equally sobering. Naval strike group assets in the eastern Mediterranean, ground forces at Alamp Garrison in Syria, and intelligence assets throughout the Gulf face a threat their own Aegis and Patriot systems were not designed to defeat. The billions invested in these layered defenses throughout the region may provide meaningful protection against conventional ballistic missiles, cruise missiles, and tactical rockets. Against the Fat 2, they are essentially expensive speed bumps. The detection challenge is often underappreciated in public coverage of this story, but it represents perhaps the most critical vulnerability of all. When a hypersonic weapon travels at Mach 17, the plasma sheath generated by aerodynamic heating does not merely complicate radar tracking. It actively degrades the quality and reliability of the radar return that forms the foundation of every intercept calculation. Space-based infrared sensors can detect the rocket plume during the boost phase and potentially track thermal signatures through the glide phase. But the time from boost phase detection to terminal impact is so compressed 12 to 15 minutes for Iran to Israel range that even perfect sensor tracking from the first second may not provide sufficient warning time for intercept systems to complete their engagement sequences. The sensor architecture, the communication latency between space-based detection and groundbased fire control, and the intercept systems own reaction timeline must all execute flawlessly in a window that may simply be too short. The entire sensor architecture that modern military forces have built and relied upon for their situational awareness and decision-making needs to be fundamentally reconsidered in light of weapons that travel at these speeds. Naval forces face particular challenges from this emerging threat environment. Aircraft carriers, the crown jewel of American power projection, assets that cost 13 billion dollars each to build and represent decades of strategic doctrine, have historically relied on the Aegis combat system as their primary defense against ballistic missile threats. The Eegis system is an extraordinary engineering achievement, genuinely among the most capable air defense systems ever deployed. But Eegis was designed around an intercept physics envelope that hypersonic maneuvering weapons now exceed against a weapon traveling at Mach 17 with active terminal evasion. The standard missile 3, Eegis' primary ballistic defense interceptor faces the same intercept geometry problems as every other existing system. China recognized this vulnerability years ago and developed the DF21D carrier killer ballistic missile to hold American carrier groups at risk. The Fetat 2 represents the evolved operationally demonstrated version of that strategic concept. A weapon that is not merely theoretical, not merely tested over controlled ranges, but used in actual combat operations. The entire concept of carrier strike groups as an unchallengeable expression‎ of American military power may need to be reconsidered if those assets can be placed at risk by weapons they cannot defend against. Energy infrastructure throughout the Gulf, the oil and gas facilities whose output represents a significant percentage of global supply, now sits under a similar threat umbrella. And that's not even the most alarming part. Look at the cost equation and it becomes truly staggering. Each Fat 2 missile costs Iran an estimated 3 to5 million to manufacture. Shooting it down, even if an intercept attempt succeeds, requires firing one to four interceptors, each costing between$2 and $8 million, plus the operational cost of the engagement itself. Firing enough Fatah 2 missiles to exhaust a region's entire interceptor inventory might cost Iran a few hundred million. Replenishing that interceptor inventory, purchasing new A3s, new PAC 3 missiles, new SM3 interceptors, costs the defending nations billions. Military strategists call this an unfavorable cost exchange ratio, the polite term for bankruptcy by attrition. Current missile defense systems representing hundreds of billions in investment are being rendered strategically questionable almost overnight by a weapon that costs a fraction of each interceptor sent to stop it. Research and development for next generation countermeasures could run into the hundreds of billions globally. Money diverted from everything else a modern military force needs to function. Meanwhile, the offensive weapon remains dramatically cheaper than any effective counter. The equation is brutal, and everyone doing the math knows it. Russia and China, both with parallel and more advanced hypersonic programs, are watching Iran's operational deployment with intense strategic interest. Russia's KH47 M2 Kinszel, claimed hypersonic, though its actual maneuvering capability is disputed among Western analysts, and China's DFZF hypersonic glide vehicle, have until now remained largely theoretical threats in terms of proven combat effectiveness against defended targets. Iran's operational use of the Fatah 2 provides real world data about effectiveness, about the inability of current Western and Israeli defense layers to successfully counter these weapons in actual combat conditions, and about the psychological and political impact of demonstrating this capability. This could embolden both nations to be considerably more aggressive in their own strategic calculus, knowing that American and allied defenses cannot currently stop weapons of this class. For Russia, the European theater suddenly looks different when NATO's Patriot batteries, the backbone of European ballistic missile defense, face the same terminal engagement limitations that Israel's Arrow and David Sling demonstrated. For China, the Pacific theater implications are severe. Japan, South Korea, Guam, and Taiwan all host American military assets that now sit under a validated hypersonic threat umbrella that existing defenses cannot reliably defeat. The proliferation concerns cannot be overstated. Once a nation demonstrates operational hypersonic capability in real combat conditions, the strategic calculus for every regional power changes. Turkey has the industrial base and the geopolitical motivation to seek similar capabilities. Saudi Arabia, currently buying the most advanced western air defense systems available, may simultaneously be calculating whether offensive hypersonic parody offers better security than defensive systems that cannot stop the threat. Pakistan and Egypt, both with significant ballistic missile programs, will draw their own conclusions. The technology, while genuinely complex, is not beyond the reach of determined nations with adequate resources and the right international partners. The dual use problem is particularly insidious. A facility manufacturing high temperature ceramic composits for civilian aerospace applications could simultaneously be developing heat shield materials for hypersonic re-entry vehicles. The ambiguity makes intelligence tracking and arms control verification nearly impossible. Iran's successful demonstration provides both the technical template and the political cover for other programs to accelerate. The world is about to get significantly more dangerous. The technological race to develop effective defenses is already underway. The solutions remain largely theoretical and years from deployment. Directed energy systems, high-powered lasers capable of destroying a hypersonic weapon in flight are theoretically possible if the beam power, atmospheric propagation, and target acquisition problems can all be solved simultaneously, which current engineering has not achieved at the ranges and target velocities involved. Electromagnetic rail guns could theoretically intercept hypersonic threats if the projectile velocity, target tracking, and magazine depth problems were solved. But the power requirements alone place operational rail gun systems years, possibly decades away. AIdriven predictive intercept algorithms might be able to generate faster intercept solutions than current systems. But even the most optimistic AI intercept timeline faces the fundamental physics problem that a weapon maneuvering at Mach 17 generates a new valid intercept geometry every fraction of a second, faster than any system can calculate and respond to. All of these approaches face enormous technical challenges and are years, possibly decades, from operational deployment, even under dramatically accelerated development timelines and defense budgets. The offense defense balance has shifted decisively. In the meantime, adversaries know it. NATO's response to this new reality has been fragmented and inadequate, reflecting both the genuine technical challenges involved and the enormous political difficulty of coordinating alliancewide strategy on a problem where no member nation has a credible solution. European nations that spent the last three decades relying on American extended deterrence and the American missile defense umbrella are now confronting the reality that the umbrella has significant holes. Holes that no one currently knows how to patch on any timeline faster than a decade. Some alliance members are pushing for investment in indigenous European hypersonic defense capabilities. Others are pushing for renewed diplomatic engagement, arms control frameworks, and deescalation. There is no consensus on the best path forward, and the disagreement itself is strategically significant. The erosion of confidence in American security guarantees, the foundational assumption of alliance relationships built over 70 years, could fundamentally alter the political architecture of Western collective defense in ways that will take decades to repair. Intelligence agencies are scrambling to understand not just Iran's current capabilities, but the full scope of its development pipeline and proliferation intentions. Four critical questions dominate the analytical community right now. How many operational Fatah 2 systems does Iran currently possess? And the honest answer is that Western agencies do not have high confidence in their current estimates. What is Iran's current production rate? And can that rate be scaled rapidly in response to demand from allies or proxies? Has Iran already shared the technology, manufacturing specifications or operational expertise with Hezbollah, the Houthis or other proxy forces? And perhaps most chillingly are more advanced variants with greater range, higher terminal velocity, or improved maneuvering capability already in development or approaching operational status. The possibility that a non-state actor like Hezbollah, with its deep operational integration with Iran's missile programs, might eventually gain access to even a degraded version of this technology represents a scenario that would fundamentally alter the security calculus for every civilian population in the Eastern Mediterranean. Three distinct human communities bear the weight of this strategic shift. Military personnel, the men and women who train their entire careers to operate the Patriot batteries, the Aero fire control centers, the Aegis combat systems, now face the psychological reality that the systems they have mastered. The systems that gave them and their families confidence in their role cannot defeat the threat they were built to stop. Imagine being stationed at Aluded Air Base in Qatar, standing watch on a radar console, watching a track develop on your screen that represents a weapon your entire battery has no reliable answer to. Civilian populations throughout the region must now confront a reality that no political leader wants to deliver. There is currently no defense system that can reliably protect them from this weapon class if an adversary chooses to use it at scale. and political leaders must navigate the near impossible task of explaining to their publics why the billions spent on missile defense infrastructure did not produce the protection that was promised while simultaneously committing to the next generation of spending on solutions that remain theoretical. Defense stocks are already pricing in the implications of Iran's operational demonstration in ways that reveal what the financial community actually believes about the future of the sector. The volatility reflects a brutal calculation. Existing missile defense platforms represent massive sunk costs that are now strategically questionable against the threat class that actually matters. While next generation solutions require enormous new investment on uncertain timelines. Energy markets are building a risk premium into Gulf region infrastructure. Oil and gas facilities that cannot be defended against hypersonic weapons are now priced differently than they were 18 months ago. The insurance industry is quietly reassessing coverage terms and premiums for facilities throughout the region. Energy companies are reconsidering long-term capital investment decisions in areas where Fatah 2 engagement range creates an uninsurable threat environment. These market dynamics are not abstract financial movements. They represent the mechanism by which strategic military shifts transmit themselves into consumer energy prices, global trade patterns, and the economic conditions that affect ordinary people everywhere. The arms control implications of hypersonic weapons represent one of the most complex and genuinely unsolved problems in modern strategic studies. Existing frameworks, the New START treaty, the intermediate range nuclear forces agreement before its collapse, the missile technology control regime were designed around slower, more predictable threat systems where verification was achievable and response timelines allowed for crisis communication. Hypersonic weapons are designed to be dual use from the ground up. The same vehicle that can deliver a conventional precision warhead can carry a nuclear payload with minimal modification and the modification is not externally observable. This makes the verification problem essentially unsolvable under any inspection regime that currently exists. Speed compresses the crisis communication window to the point where the traditional hotline call, the mechanism that prevented accidental nuclear war during the Cold War's most dangerous moments, may not be possible before launch authorization decisions must be made. Developing new arms control frameworks for the hypersonic age will require diplomatic creativity and technical solutions that do not yet exist and will take years to negotiate even under ideal political conditions. We are witnessing a pivotal shift in the fundamental structure of military power. For seven decades, the postcold war international order rested on a foundation of American military technological supremacy. The assumption that American and allied defensive systems could deny adversaries the ability to strike with impunity. Hypersonic weapons challenge that foundation directly. Smaller nations can now possess weapons that negate the defensive advantages of vastly larger and more technologically sophisticated military powers. The strategic calculus that kept medium powers constrained. The knowledge that military adventurism would trigger an overwhelming response they could not prevent is becoming less reliable as the cost of imposing that response rises. China is watching Iran's successful demonstration with intense interest as it calculates its own options in the Pacific. Russia is watching as it calculates options in Europe. Every aspiring regional power is drawing its own conclusions. The multipolar evolution of global power structures already underway for geopolitical and economic reasons is now being accelerated by a weapons technology shift that fundamentally alters what military power means. Here is why this matters to you specifically. The credibility of American security guarantees underpins global trade flows, the dollar's reserve currency status, and the international rules-based order that has produced decades of relative economic stability. When American allies in the Middle East and Europe are forced to recalculate how reliable the American security umbrella actually is. And that recalculation is happening right now in foreign ministries and defense ministries across four continents. The knock-on effects reach into every corner of the global economy. Higher defense spending by allies means less investment in productive infrastructure. Risk premiums on energy and commodity markets mean higher prices at the pump and on grocery shelves. Alliance fragmentation means less coordinated responses to trade disputes, pandemic responses, financial crisis. If America cannot defend its allies and interests abroad, the international order providing decades of relative stability begins to unravel in ways that ordinary citizens feel in their daily lives long before they understand the strategic cause. Understanding this is not optional for informed citizens. It is essential for making sense of the policy choices, defense budget allocations, alliance commitments, arms control negotiations that your government will be making in the next 5 to 10 years. This is a pivotal moment in military history where a single proven operational hypersonic weapon has fundamentally altered strategic calculations globally. The Fat 2 is not the end of this story. It is the beginning of a new chapter in the offense defense competition. One where the offense currently holds a decisive and expanding advantage. John Guy will continue tracking these developments as they evolve and the evolution will be rapid. If this video gave you a clearer picture of what is actually happening and why it matters, share it with someone who needs to understand these realities. Because mainstream media will either oversimplify this to a 30 second news segment or sensationalize it without ever explaining the actual technical and strategic significance of what Iran just demonstrated. Now, I want to hear from you in the comments. Can any defensive technology catch up in time to restore deterrent stability? or must we fundamentally rethink the entire concept of military deterrence for the hypersonic age? Drop your analysis below. Subscribe if you haven't. Hit the bell and I will see you in the next one. This is John Guy.

속보: 이란, 이스라엘에 마하 17 미사일 발사 - 지구상 어떤 방어 시스템도 막을 수 없어. 오타 가 아닙니다. 무기 연구소의 이론적인 최대치도 아닙니다 . 이란의 파타 2 극초음속 탄도 미사일의 공식 종단 속도입니다 . 실전 배치가 확인된 무기 이며, 이미 실전에서 발사된 적도 있습니다. 이 미사일은 대기권을 뚫고 지나갈 때 자체적으로 초고온 플라즈마 막을 생성할 정도로 빠른 속도로 날아갑니다 . 이 문장을 다 읽을 때쯤이면 이미 64km 상공을 지나갔을 것입니다. 이 속도라면 탐지부터 명중까지의 시간은 20초에서 40초 사이로 좁아집니다. 그것도 모든 센서 네트워크가 완벽하게 작동하고, 위성이 정확한 위치를 관측하고, 레이더가 정확하게 추적하고, 전투 관리 컴퓨터가 미사일 발사 전에 요격 계산을 완료했다는 가정 하에 말입니다. 방어군은 30초도 채 안 되는 시간 동안만 대응할 수 있습니다. 그것도 미사일을 조기에 탐지했을 경우에만 가능한 시간입니다. 하지만 이 미사일을 진정으로 공포스럽게 만드는 것은 속도만이 아닙니다. 마하 17이라는 파괴적인 속도 자체는 미사일의 궤적이 예측 가능하다면 감당할 수 있는 수준입니다. 기존의 탄도 미사일은 고정된 궤적을 따라 비행하며, 물리학자들은 그 방정식을 풀 수 있습니다. 요격 시스템은 바로 이 방정식을 푸는 것을 기반으로 개발됩니다 . 그러나 팻 2는 고정된 궤적을 따라 비행하지 않습니다. 기동합니다. 최종 접근 단계에서는 기존의 어떤 요격 알고리즘도 확실하게 예측할 수 없는 고G 회피 기동을 펼칩니다. 마치 미식축구 리시버가 13,000mph의 속도로 달리고 , 아무런 예고 없이 방향을 바꿀 수 있으며, 도시 한 블록을 초토화시킬 수 있는 탄두를 탑재하고 있는 것과 같습니다. 이란은 최근 '진정한 약속 작전'에서 이 미사일을 사용하여 이스라엘 영토를 향해 일제 사격을 가했는데, 이는 현대 군사 역사상 가장 중요한 탄도 미사일 공격 중 하나입니다. 현재까지 지구상에 이 미사일을 막을 수 있다고 입증된 방어 시스템은 없습니다 . 존 구유의 방송에 다시 오신 것을 환영합니다 . 저희는 실시간으로 전 세계 권력 구도를 뒤바꾸는 군사적 발전을 분석해 드립니다 . 오늘 방송에서 배우게 될 내용은 현대 방공과 미래 전쟁의 양상을 이해하는 방식을 근본적으로 바꿔놓을 것입니다 . 아직 구독하지 않으셨다면 지금 바로 구독하시고 알림 벨을 눌러주세요. 오늘 다루는 이야기는 내일 헤드라인을 장식할 것이고, 언론보다 먼저 여러분이 그 내용을 이해하는 것이 중요하기 때문입니다. 너무 단순화해서 실제 상황을 파악하기 어렵게 만들지 마세요. 이 영상을 끝까지 보시면 미사일 방어를 이전과는 전혀 다른 시각으로 보게 될 겁니다. 패트리어트 2가 왜 그렇게 위험한지 이해하려면 기존 미사일 방어 시스템이 실제로 어떻게 작동하는지 알아야 합니다 . 왜냐하면 그것들은 정말 놀라운 공학적 성과이기 때문입니다. 이스라엘의 에어로3 시스템은 대기권 상공에서 작동하며, 탄도 미사일이 대기권에 재진입하기 전에 요격하도록 설계되었습니다. 다윗의 슬링은 대기 상층부에서 중장거리 위협을 처리합니다 . 패트리어트 팩 3 시스템은 최종 접근 단계인 종말층을 담당합니다. 이 세 시스템은 함께 다층 방어 체계를 구성하여 재래식 탄도 미사일과 순항 미사일에 대해 상당히 효과적인 성능을 보여왔습니다 . 본질적으로 이는 기하학적 문제를 해결하는 것입니다. 목표물이 특정 시점(Y)에 어디에 있을지 , 그리고 3차원 시공간에서 그 정확한 지점에 요격 미사일을 배치할 수 있을지를 찾는 것입니다. 패트리어트 요격 미사일 한 발의 가격은 약 300만 달러입니다. 에어로3 요격 미사일은 발사당 200만 달러가 넘습니다. 전체 시스템을 구축하는 데는 수억 달러가 들고 개발에는 수십억 달러가 소요됩니다. 이 모든 아키텍처의 핵심 전제는 바로 이것입니다. 목표물이 예측 가능하고 계산 가능한 비행 경로를 따를 것이라는 가정입니다. 페타투 2는 이 전제를 완전히 무너뜨립니다. 페타투는 개별적으로는 대응하기 어려운 두 가지 기술을 결합했는데, 이 둘이 합쳐지면서 방어가 거의 불가능해지는 문제를 만들어냅니다. 첫 번째는 순수한 속도입니다. 마하 17은 약 시속 13,000마일입니다. 이 속도로 이란에서 이스라엘 중부까지 미사일이 도달하는 데는 약 12분밖에 걸리지 않습니다. 그리고 최종 하강 단계에서는 무기가 감속하는 것이 아니라 오히려 가속합니다. 하지만 물리적인 부작용 때문에 레이더 추적이 악몽이 됩니다. 극초음속에서 무기 표면과 대기 사이의 마찰로 인해 플라즈마 막, 즉 초고온의 이온화된 가스층이 생성되어 레이더 신호를 흡수하고 산란시킵니다. 일반적으로 깨끗하게 반사되어 추적 시스템에 선명한 목표물 신호를 제공하는 레이더 파가 이 전자기 간섭 구름에 흡수되거나 왜곡됩니다. 레이더 영상은 충돌 직전, 가장 필요한 순간에 화질이 저하됩니다 . 여기서 상황이 더 악화됩니다. 레이더가 플라즈마 간섭을 뚫고 어떻게든 목표물을 추적한다고 해도, 두 번째 능력인 최종 기동 때문에 요격 계산이 완전히 무너집니다. 이것이 진짜 난관입니다. 탄도 요격 계산은 확률적입니다. 주어진 상황에서... 추적 궤적을 통해 컴퓨터는 요격 지점 T에서 목표물의 위치를 ​​계산합니다. 요격 미사일의 궤도가 단 1도라도 어긋나면, 계산된 요격 지점에 도달할 때쯤에는 목표물이 계산된 위치에서 3~4마일(약 4.8~6.4km)이나 벗어나 있을 수 있습니다. 여기에 능동적인 최종 기동까지 더해집니다. 미사일이 마지막 몇 초 동안 비행 경로를 변경하는 것 입니다. 군사 전문가들이 왜 이것을 방어의 악몽이라고 부르는지 이해하기 시작할 것입니다 . 2초 전에는 유효했던 요격 계획이 이제는 무용지물이 됩니다. 다시 계산할 시간이 없습니다. 무기는 이미 목표물에 도달했습니다. 이란이 이러한 능력을 하루아침에 개발한 것은 아닙니다. 그 기원을 이해하면 이것이 왜 그토록 전략적인 성과인지, 그리고 정보기관이 왜 그 속도를 예측하지 못했는지 정확히 알 수 있습니다 . 이 프로그램은 10여 년 전에 이란 엔지니어와 과학자들이 러시아의 극초음속 연구를 연구하고, 이란 영토 상공에서 발생한 무인 항공기 사건 이후 포획된 미국 드론 기술의 일부를 역설계하고 , 학술 및 국방 협력 채널을 통해 중국의 연구에 접근하면서 시작된 것으로 알려져 있습니다. 이 무기가 실전 배치되기 위해서는 세 가지 기술적 과제를 해결해야 했습니다 . 첫째, 재료 문제였습니다. 극초음속 비행은 무기 표면 에서 2,000°C를 초과하는 온도를 발생시킵니다 . 이러한 열 응력 하에서도 구조적 안정성과 공기역학적 정밀도를 유지하는 재료를 찾는 데에는 수년간의 실패한 시제품 제작 과정이 필요했습니다. 둘째, 유도 문제였습니다. 적의 레이더를 무력화하는 플라즈마 막은 무기 자체의 유도 시스템에도 간섭을 일으킵니다. 관성 유도, GPS 대체 위치 확인, 그리고 최종 단계의 광학 또는 레이더 탐색기를 조합하여 이러한 전자기 환경 내에서 작동하는 항법 솔루션을 개발하는 것은 진정으로 정교한 공학적 성과였습니다. 셋째, 추진 문제였습니다. 활공 및 최종 단계에서 극초음속 속도를 유지하는 데 필요한 추력을 지속적으로 공급하려면 이란이 2012년 당시 보유하지 못했던 추진 체계가 필요했습니다. 페타트 2의 비행 궤적은 세 단계로 구성됩니다. 추진 단계에서는 고체 연료 로켓이 비행 시작 후 60~90초 이내에 무기를 극초음속으로 가속합니다 . 활공 단계에서 이 무기는 기존 탄도 미사일보다 낮은 고도로 비행하는 저고도 궤적을 따라 이동하므로 예상보다 훨씬 늦게 레이더에 포착됩니다. 탐지 범위를 좁히는 것. 이것은 물리적 우연이 아닙니다. 조기 경보를 차단하기 위한 의도적인 설계 선택입니다. 최종 단계에서 이 무기는 목표물을 향해 급강하하며 하강하면서 가속하고, 회피 기동을 수행하며, 요격 시스템이 애초에 대응하도록 설계되지 않은 속도와 각도로 목표물에 도달합니다 . 모든 면에서 러시아나 중국의 최첨단 극초음속 프로그램과 동등하지는 않을 수 있지만 , 그럴 필요도 없습니다. 충분히 잘 작동하기만 하면 되고, 모든 정황으로 볼 때 충분히 잘 작동 합니다. 이란이 이 무기를 실전에 배치하기로 결정한 시점은 심리적, 정치적 파급 효과를 극대화하기 위해 전략적으로 계산된 것입니다. 이는 충동적인 확전이 아닙니다. 의도적인 시위입니다. 이란의 메시지는 세 곳에 동시에 전달되었습니다. 카타르의 알루다데 공군 기지에서 아랍에미리트의 알다프라, 그리고 디에고 가르시아에 이르기까지 반경 1,000미터 이내의 모든 미군 기지는 직접적인 경고를 받았습니다. 이제 당신들의 전력 투사 자산은 당신들 의 방어 시스템이 확실하게 막을 수 없는 무기의 교전 범위 안에 들어와 있습니다 . 현재 이스라엘과 이란 중 어느 쪽으로 더 긴밀히 협력할지 고심하는 모든 지역 동맹국들은 동일한 메시지를 받았습니다. 억지력의 균형이 바뀌었다는 것입니다. 그리고 경제 제재, 외교적 압력, 또는 재래식 군사 억지력 으로 이란을 억제할 수 있다고 믿었던 모든 세계 강대국들은 무엇보다 중요한 메시지를 받았습니다. 우리는 실전 배치 가능한 극초음속 무기를 보유하고 있으며, 전투에서 사용할 의지가 있고, 이를 실행할 기술적 능력도 갖추고 있다는 것입니다. 메시지는 분명합니다. 우리는 당신들이 막을 수 없는 무기를 가지고 있으며, 사용할 의지가 있습니다. 이는 지역 내 모든 행위자들의 전략적 계산을 근본적으로 바꿔놓았습니다. 이제 이스라엘의 방어 체계를 단계별로 살펴보고 , 각 단계가 왜 이 특정 위협에 맞서 압도적인 어려움에 직면하는지 정확히 설명하겠습니다. 미묘한 차이가 중요하기 때문입니다. 이스라엘의 최종 종말 방어 체계인 패트리어트 팩 3 시스템은 아음속에서 중속 초음속에 이르는 예측 가능한 궤적으로 비행하는 단거리 및 중거리 탄도 미사일과 순항 미사일을 요격하도록 설계 및 최적화되었습니다. 여러 국방 분석가들에 따르면, 마하 17의 속도로 하강하며 최종 기동을 하는 페타 2에 대해 PAC 3는 사실상 신뢰할 만한 요격 능력이 전무하다. 교전 범위, 요격 속도 상한선, 그리고 해당 속도에서 기동하는 목표물을 추적하고 유도하는 요격체의 능력은 모두 한계가 있다. 애초에 이러한 위협 수준에 맞춰 설계된 적이 없습니다. 이스라엘의 중장거리 미사일 방어 시스템인 데이비드 슬링(David Sling) 역시 유사한 종단 속도 제약에 직면해 있습니다. 레이더 추적 및 사격 통제 시스템은 원거리에서 목표물을 포착할 수 있지만, 극초음속 종단 속도에서의 요격 궤적은 신뢰할 수 있는 교전 범위에서 벗어납니다 . 이스라엘의 최첨단 방어 시스템인 에어로3(Aero3)는 대기권 밖 요격을 위해 설계되었지만, 팻 2(Fat 2)의 저고도 활공 궤적에 대응하기에는 거의 극복할 수 없는 어려움에 직면해 있습니다. A3는 미사일이 탄도 궤적을 따라 대기권 상공에 있을 때 요격하도록 제작되었습니다. 저고도 저공 활공 궤적을 그리는 무기는 A3의 전투 관리 시스템이 활용하도록 설계된 깨끗하고 높은 고도의 요격 궤적을 결코 제공하지 못합니다 . 레이더 추적 범위가 좁아지고, 전투 관리 컴퓨터의 요격 계산 시간도 부족합니다. 극초음속으로 대기권 상층부에서 기동하는 목표물을 요격하는 데 있어 요격체의 능력은 물리적 한계에 부딪힙니다. 이러한 상황이 이 지역의 미국 군사 자산에 미치는 영향 또한 심각합니다. 동부 지중해의 해군 타격 단, 시리아 알람 기지의 지상군, 그리고 걸프 지역 전역의 정보 자산은 자체 이지스 및 패트리어트 시스템으로는 막아낼 수 없는 위협에 직면해 있습니다. 이 지역 전체에 걸쳐 구축된 다층 방어 시스템에 수십억 달러가 투자되었지만, 재래식 탄도 미사일, 순항 미사일, 전술 로켓에 대해서는 상당한 방어력을 제공할 수 있습니다. 그러나 극 초음속 미사일(Fat 2)에 대해서는 이러한 시스템들이 값비싼 장애물에 불과합니다. 탐지 문제는 이 사안에 대한 언론 보도에서 종종 간과되지만, 어쩌면 가장 중요한 취약점일 것입니다. 극초음속 무기가 마하 17의 속도로 비행할 때, 공기역학적 가열로 발생하는 플라즈마 막은 레이더 추적을 어렵게 할 뿐만 아니라, 모든 요격 계산의 기초가 되는 레이더 반사 신호의 품질과 신뢰성을 저하시킵니다 . 우주 기반 적외선 센서는 추진 단계에서 로켓의 분출물을 탐지하고 활공 단계에서 열 신호를 추적할 수 있습니다. 하지만 이란에서 이스라엘까지의 사거리에서 발사체 추진 단계 탐지부터 최종 충격까지의 시간은 12~15분으로 매우 짧기 때문에, 첫 순간부터 센서 추적이 완벽하더라도 요격 시스템이 교전 시퀀스를 완료할 충분한 경고 시간을 제공하지 못할 수 있습니다 . 센서 아키텍처, 우주 기반 탐지 시스템과 지상 기반 사격 통제 시스템 간의 통신 지연 시간, 그리고 요격 시스템 자체의 반응 시간표는 너무나 짧은 시간 안에 완벽하게 실행되어야 합니다 . 현대 군대가 상황 인식 및 의사 결정 을 위해 구축하고 의존해 온 전체 센서 아키텍처는 이러한 속도로 이동하는 무기를 고려할 때 근본적으로 재검토되어야 합니다. 해군은 이러한 새로운 위협 환경에서 특히 어려운 문제에 직면해 있습니다. 미국의 전력 투사의 핵심이자, 건조 비용이 척당 130억 달러에 달하고 수십 년간의 전략 교리를 구현하는 항공모함은 역사적으로 이지스 전투 시스템을 탄도 미사일 위협에 대한 주요 방어 수단으로 사용해 왔습니다 . 이지스 시스템은 놀라운 공학적 성과이며, 실제로 지금까지 배치된 가장 뛰어난 방공 시스템 중 하나입니다. 그러나 이지스는 극초음속 기동 무기가 능동적인 종말 회피 기능을 갖추고 마하 17로 비행하는 현재의 요격 물리적 한계를 뛰어넘는다는 점을 고려하여 설계되었습니다 . 이지스의 주력 탄도 방어 요격 미사일인 스탠다드 미사일 3은 다른 모든 기존 시스템 과 마찬가지로 동일한 요격 기하학적 문제에 직면해 있습니다 . 중국은 수년 전부터 이러한 취약점을 인식하고 미국의 항공모함 전단을 위협하기 위해 DF21D 항공모함 킬러 탄도 미사일을 개발했습니다 . 페타트 2는 이러한 전략적 개념을 실전에서 검증한 진화된 버전입니다 . 단순히 이론적인 것이나 통제된 사격장에서 시험된 것이 아니라 실제 전투 작전에서 사용된 무기입니다 . 만약 방어할 수 없는 무기로 인해 항공모함 타격 전단조차 위협받을 수 있다면 , 미국 군사력의 절대적인 표현 으로 여겨져 온 항공모함 타격 전단의 개념 자체를 재고해야 할 필요가 있을지도 모릅니다. 전 세계 에너지 공급량의 상당 부분을 차지하는 석유 및 가스 시설을 포함한 걸프 지역의 에너지 기반 시설 또한 유사한 위협에 직면해 있습니다. 하지만 이것이 가장 우려스러운 부분은 아닙니다. 비용을 살펴보면 그 규모는 실로 엄청납니다. 페타트 2 미사일 한 발을 제조하는 데 이란은 300만 달러에서 500만 달러가 드는 것으로 추산됩니다. 요격에 성공하더라도 이를 격추하려면 200만 달러에서 800만 달러에 달하는 요격 미사일을 1~4발 발사해야 하며 , 여기에 교전 자체 의 작전 비용까지 더해집니다 . 이란 이 파타 2 미사일을 발사해 한 지역의 모든 요격 미사일 재고를 소진시키는 데 드는 비용은 수억 달러에 불과할 수 있습니다. 하지만 방어하는 국가들은 새로운 A3, PAC 3, SM3 요격 미사일을 구매하여 요격 미사일 재고를 보충하는 데 수십억 달러를 지출해야 합니다. 군사 전략가들은 이러한 점을 지적합니다. 이를 불리한 비용 교환 비율, 즉 소모전으로 인한 파산이라고 완곡하게 표현할 수 있습니다. 수천억 달러가 투자된 현재의 미사일 방어 시스템은 요격 미사일 한 발당 비용의 극히 일부에 불과한 무기 때문에 하룻밤 사이에 전략적으로 무용지물이 되고 있습니다 . 차세대 대응책 연구 개발에는 전 세계적으로 수천억 달러가 소요될 수 있습니다. 이는 현대 군사력 운영에 필요한 다른 모든 분야에서 전용되는 자금입니다. 한편, 공격 무기는 효과적인 대응책보다 훨씬 저렴합니다. 이 상황은 냉혹하며, 계산해 본 사람이라면 누구나 알고 있습니다. 러시아와 중국은 모두 이란과 유사한, 혹은 더 발전된 극초음속 프로그램을 보유하고 있으며, 이란의 실전 배치에 대해 전략적으로 큰 관심을 갖고 주시하고 있습니다. 서방 분석가들 사이에서 실제 기동 능력에 대한 논란이 있지만, 러시아의 KH47 M2 킨젤과 중국의 DFZF 극초음속 활공체는 지금까지 방어 목표물에 대한 실전 효과 측면에서 주로 이론적인 위협으로 남아 있었습니다 . 이란의 파타 2 미사일 실전 배치는 실전 상황에서 의 효과, 현재 서방과 이스라엘의 방어 체계가 이러한 무기에 효과적으로 대응할 수 없다는 점, 그리고 이러한 능력을 입증하는 것이 갖는 심리적, 정치적 파급 효과에 대한 실질적인 데이터를 제공합니다. 이는 미국과 동맹국의 방어 체계가 현재 이러한 종류의 무기를 막을 수 없다는 사실을 인지 한 양국이 전략적 계산에서 훨씬 더 공격적인 태도 를 취하도록 부추길 수 있습니다. 러시아의 경우, 유럽 탄도 미사일 방어 의 핵심인 나토의 패트리어트 미사일 방어 체계가 이스라엘의 애로우와 데이비드 슬링 미사일이 보여준 것과 같은 종말 요격 능력의 한계 에 직면하게 되면서 유럽 전역의 상황이 완전히 달라 보입니다 . 중국에게는 태평양 전역에 심각한 영향을 미칩니다. 일본, 한국, 괌, 대만은 모두 미국의 군사 시설을 주둔시키고 있는데, 현재 이 시설들은 기존 방어 체계로는 확실하게 요격할 수 없는 극초음속 위협의 우산 아래 놓여 있습니다. 극초음속 확산 우려는 아무리 강조해도 지나치지 않습니다. 한 국가가 실전 상황에서 극초음속 능력을 실전 배치할 수 있음을 입증하면 모든 지역 강대국의 전략적 계산이 바뀝니다. 터키는 유사한 능력을 추구할 수 있는 산업 기반과 지정학적 동기를 가지고 있습니다. 현재 가장 첨단적인 서방 방공 시스템을 구매하고 있는 사우디아라비아는 동시에 초음속 공격 미사일이 방어 시스템보다 더 나은 안보를 제공할 수 있는지 여부를 계산하고 있을 가능성이 있다. 초음속 미사일을 막을 수 없는 방어 시스템보다 공격용 초음속 미사일이 더 나은 안보를 제공할 수 있는지 여부를 고려하고 있을 수도 있다. 위협입니다. 상당한 탄도 미사일 프로그램을 보유한 파키스탄과 이집트는 스스로 결론을 내릴 것입니다. 이 기술은 분명히 복잡하지만, 충분한 자원과 적절한 국제 파트너가 있는 의지만 있다면 개발 불가능한 것은 아닙니다 . 이중 용도 문제는 특히 교묘합니다. 민간 ​​항공우주 분야에 사용되는 고온 세라믹 복합재를 생산하는 시설이 동시에 극초음속 재진입체용 열 차폐 재료를 개발할 수도 있습니다 . 이러한 모호성 때문에 정보 추적 과 군비 통제 검증이 거의 불가능해집니다. 이란의 성공적인 시연은 다른 프로그램들이 가속화될 수 있는 기술적 모델과 정치적 명분을 모두 제공합니다. 세계는 앞으로 훨씬 더 위험해질 것입니다. 효과적인 방어 체계를 개발하기 위한 기술 경쟁은 이미 시작되었습니다. 해결책은 대부분 이론적인 수준에 머물러 있으며 실전 배치까지는 수년이 걸릴 것입니다. 비행 중인 극초음속 무기를 파괴할 수 있는 고출력 레이저인 지향성 에너지 시스템은 빔 출력, 대기 전파, 표적 획득 문제를 동시에 해결할 수 있다면 이론적으로 가능하지만, 현재의 기술로는 필요한 사거리와 표적 속도 에서 이를 달성하지 못했습니다 . 이론적으로 전자기 레일건은 발사체 속도, 표적 추적, 탄창 깊이 문제를 해결한다면 극초음속 위협을 요격할 수 있습니다. 하지만 막대한 전력 소모만으로도 실전 배치까지는 수년, 어쩌면 수십 년이 걸릴 것으로 예상됩니다. 인공지능 기반 예측 요격 알고리즘은 현재 시스템보다 빠른 요격 방안을 제시할 수 있을지도 모릅니다 . 그러나 가장 낙관적인 인공지능 요격 계획조차도 마하 17의 속도로 기동하는 무기가 매 순간 새로운 유효 요격 기하 구조를 생성한다는 근본적인 물리적 문제에 직면합니다 . 이는 어떤 시스템도 계산하고 대응할 수 있는 속도보다 훨씬 빠릅니다. 이러한 모든 접근 방식은 엄청난 기술적 난제에 직면해 있으며, 개발 일정과 국방 예산을 획기적으로 단축하더라도 실전 배치까지는 수년, 어쩌면 수십 년이 걸릴 것입니다 . 공수 균형은 결정적으로 바뀌었고, 적들은 이를 인지하고 있습니다. 이러한 새로운 현실에 대한 NATO의 대응은 파편화되고 미흡했는데, 이는 관련된 진정한 기술적 난제와 어느 회원국도 확실한 해결책을 제시하지 못하는 문제에 대해 동맹 차원의 전략을 조율하는 데 따르는 막대한 정치적 어려움을 모두 반영합니다. 지난 30년간 미국의 확장 억지력과 미사일 방어 체계 에 의존해 온 유럽 국가들은 현재 우리는 우산과 같은 동맹 체제에 심각한 구멍이 있다는 현실에 직면해 있습니다. 그 구멍들을 10년 이상 빠른 시일 내에 메울 방법을 아는 사람은 아무도 없습니다. 일부 동맹국은 유럽의 자체적인 극초음속 방어 능력 개발에 투자할 것을 주장하는 반면, 다른 동맹국들은 외교적 관계 개선, 군비 통제 체계 구축, 그리고 긴장 완화를 요구하고 있습니다 . 최선의 해결책 에 대한 합의는 없으며 , 이러한 의견 차이 자체가 전략적으로 매우 중요합니다. 70년 이상 구축되어 온 동맹 관계의 근간을 이루는 미국의 안보 보장에 대한 신뢰가 무너지면, 서방 집단방위의 정치적 구조가 근본적으로 바뀔 수 있으며, 이를 복구하는 데는 수십 년이 걸릴 것입니다. 정보기관들은 이란의 현재 능력뿐만 아니라 개발 계획의 전체 범위와 확산 의도를 파악하기 위해 총력을 기울이고 있습니다. 현재 분석가들은 네 가지 핵심 질문에 집중하고 있습니다. 이란은 현재 몇 대의 파타 2 시스템을 운용하고 있는가? 솔직히 말해서, 서방 정보기관들은 현재 추정치에 대해 높은 확신을 갖고 있지 않습니다 . 이란의 현재 생산 속도는 어느 정도인가? 그리고 동맹국이나 대리 세력의 수요에 대응하여 생산 속도를 신속하게 확대할 수 있는가 ? 이란이 이미 헤즈볼라, 후티 반군 또는 다른 대리 세력과 기술, 제조 사양 또는 운용 노하우를 공유했을 까요 ? 더욱 소름 끼치는 것은 사거리가 더 길고, 종단 속도가 더 빠르며, 기동성이 향상된 더욱 발전된 변형 미사일이 이미 개발 중이거나 실전 배치 단계에 근접해 있다는 점입니다 . 이란의 미사일 프로그램과 긴밀하게 연계된 헤즈볼라 와 같은 비국가 행위자가 이 기술의 열화 버전이라도 입수할 가능성은 동부 지중해의 모든 민간인들의 안보 상황을 근본적으로 뒤바꿀 수 있는 시나리오입니다 . 이러한 전략적 변화의 무게는 세 개의 서로 다른 공동체에 영향을 미칩니다. 패트리어트 미사일 시스템, 에어로 사격 통제 센터, 이지스 전투 시스템을 운용하기 위해 평생 훈련해 온 군인들은 이제 자신들이 숙달한 시스템, 즉 그들과 가족들에게 임무에 대한 확신을 주었던 시스템이 막아야 할 위협을 더 이상 막아낼 수 없다는 심리적 현실에 직면하게 됩니다. 카타르의 알루데드 공군 기지에 주둔하며 레이더 콘솔에서 경계 근무를 서고 있다고 상상해 보세요. 화면에 나타나는 궤적은 아군 포대가 신뢰할 수 있는 대응책이 없는 무기를 나타냅니다. 답변: 이 지역의 민간인들은 이제 어떤 정치 지도자도 받아들이고 싶어 하지 않는 현실에 직면해야 합니다 . 현재로서는 적이 이 무기를 대규모로 사용하기로 결정할 경우, 민간인들을 확실하게 보호할 수 있는 방어 체계 가 없습니다 . 정치 지도자들은 수십억 달러를 들여 구축한 미사일 방어 인프라가 약속했던 방어력을 제공하지 못한 이유를 국민들에게 설명해야 하는 거의 불가능에 가까운 과제를 안고 있으며, 동시에 아직 이론적인 수준에 머물러 있는 차세대 솔루션에 대한 투자를 약속해야 합니다. 방산주들은 이미 이란의 실전 시연이 가져올 파장을 반영하고 있으며 , 이는 금융계가 방산 부문의 미래에 대해 실제로 어떻게 생각하는지를 보여줍니다. 이러한 변동성은 냉혹한 계산을 반영합니다. 기존 미사일 방어 플랫폼은 막대한 매몰 비용을 나타내며, 이제 실제로 중요한 위협에 대해 전략적으로 의문이 제기되고 있습니다. 반면 차세대 솔루션은 불확실한 일정 속에서 막대한 신규 투자를 요구합니다. 에너지 시장은 걸프 지역 인프라에 위험 프리미엄을 반영하고 있습니다 . 극초음속 무기로부터 방어할 수 없는 석유 및 가스 시설의 가격은 18개월 전과는 완전히 달라졌습니다. 보험 업계는 이 지역 전반에 걸쳐 시설에 대한 보험 조건과 보험료를 조용히 재검토하고 있습니다. 에너지 기업들은 파타 2 미사일의 사정권으로 인해 보험 가입이 불가능한 위협 환경에 대한 장기적인 자본 투자 결정을 재고하고 있습니다 . 이러한 시장 역학은 추상적인 금융 움직임이 아닙니다. 이는 전략적 군사 변화가 소비자 에너지 가격, 세계 무역 패턴, 그리고 전 세계 일반 사람들의 경제 상황에 어떻게 영향을 미치는지 보여주는 메커니즘 입니다 . 극초음속 무기의 군비 통제 문제는 현대 전략 연구에서 가장 복잡하고 진정으로 해결되지 않은 문제 중 하나입니다 . 기존 체계, 즉 신전략무기감축조약(New START), 붕괴 전의 중거리 핵전력협정(IRNF) , 미사일 기술 통제 체제는 검증이 가능하고 위기 소통을 위한 대응 시간을 확보할 수 있는 느리고 예측 가능한 위협 시스템을 중심으로 설계되었습니다. 극초음속 무기는 처음부터 이중 용도로 설계되었습니다. 재래식 정밀탄두를 탑재할 수 있는 동일한 발사체가 최소한의 수정만으로 핵탄두를 탑재할 수 있으며, 그 수정 사항은 외부에서 관측할 수 없습니다 . 이는 어떤 상황에서도 검증 문제를 사실상 해결할 수 없게 만듭니다. 현행 사찰 체제는 한계에 직면해 있습니다. 초음속 무기는 위기 소통의 시간을 극도로 단축시켜 , 냉전 시대 가장 위험한 순간에 우발적인 핵전쟁을 막았던 전통적인 핫라인조차 발사 승인 결정이 내려지기 전에는 불가능해질 수 있습니다 . 극초음속 시대에 맞는 새로운 군비 통제 체계를 구축하려면 외교적 창의성과 기술적 해결책이 필요하지만 , 이상적인 정치적 환경에서도 이러한 해결책을 마련하는 데는 수년이 걸릴 것입니다. 우리는 군사력의 근본적인 구조에 중대한 변화가 일어나고 있음을 목격하고 있습니다. 70년 동안 냉전 이후 국제 질서는 미국의 군사 기술적 우위라는 토대 위에 구축되어 있었습니다 . 미국과 동맹국의 방어 체계가 적국의 무적 공격 능력을 무력화할 수 있다는 가정이었습니다 . 그러나 극초음속 무기는 이러한 토대를 정면으로 위협합니다 . 이제 소규모 국가들도 훨씬 규모가 크고 기술적으로 더욱 정교한 군사 강국의 방어적 이점을 무력화할 수 있는 무기를 보유할 수 있게 되었습니다 . 중견 국가들을 제약해 왔던 전략적 계산, 즉 군사적 모험주의는 감당할 수 없는 압도적인 보복을 초래할 것이라는 믿음 은 , 그 보복을 가하는 데 드는 비용이 증가함에 따라 점점 더 신뢰할 수 없게 되고 있습니다 . 중국은 이란의 성공적인 군사력 시연을 예의주시하며 태평양 지역에서의 자체적인 선택지를 고심하고 있습니다. 러시아 역시 유럽에서의 선택지를 계산하며 상황을 주시하고 있습니다. 모든 지역 강대국들은 각자 나름의 결론을 내리고 있습니다 . 지정학적, 경제적 이유로 이미 진행 중인 세계 권력 구조의 다극화는 군사력의 의미를 근본적으로 바꾸는 무기 기술의 변화로 더욱 가속화되고 있습니다. 이것이 여러분에게 특히 중요한 이유는 다음과 같습니다. 미국의 안보 보장에 대한 신뢰성은 세계 무역 흐름, 달러의 기축통화 지위, 그리고 수십 년간 상대적인 경제 안정을 가져온 국제 질서의 기반입니다. 중동과 유럽의 미국 동맹국들이 미국의 안보 우산이 실제로 얼마나 믿을 만한지 재평가해야 하는 상황에 놓이게 되면서 , 전 세계 4개 대륙의 외교부와 국방부에서 이러한 재평가가 이루어지고 있습니다. 그 파급 효과는 세계 경제 곳곳에 미칩니다. 동맹국들의 국방비 지출 증가는 생산적인 사회기반시설에 대한 투자 감소로 이어집니다. 에너지 및 원자재 시장의 위험 프리미엄 상승은 휘발유 가격과 기타 물품 가격 상승을 초래합니다. 식료품 진열대. 동맹 분열은 무역 분쟁, 팬데믹 대응, 금융 위기에 대한 조정된 대응력 저하를 의미합니다. 미국이 해외 동맹국과 이익을 보호할 수 없다면 , 수십 년간 상대적 안정을 제공해 온 국제 질서가 무너지기 시작할 것이며, 일반 시민들은 전략적 원인을 이해하기도 전에 일상생활에서 그 영향을 체감하게 될 것입니다. 정보에 밝은 시민이라면 이러한 현실을 이해하는 것은 선택 사항이 아닙니다. 향후 5~10년 동안 정부가 내릴 정책 결정, 국방 예산 배분, 동맹 약속, 군비 통제 협상을 이해하는 데 필수적입니다. 이는 실전 배치가 입증된 단 하나의 극초음속 무기가 전 세계 전략적 계산을 근본적으로 바꾼 군사 역사상 중대한 순간입니다 . 팻 2는 이 이야기의 끝이 아닙니다. 이는 공격-방어 경쟁의 새로운 장의 시작이며, 현재 공격 측이 결정적이고 점점 더 확대되는 우위를 점하고 있는 시대입니다. 존 가이는 이러한 상황의 전개를 계속해서 추적할 것이며, 그 전개는 매우 빠를 것입니다. 이 영상이 현재 상황 과 그 중요성을 더 명확하게 이해하는 데 도움이 되었다면, 이러한 현실을 이해해야 할 다른 사람과 공유해 주십시오 . 주류 언론은 이 사건을 30초짜리 뉴스로 단순화하거나 , 이란이 방금 보여준 기술적, 전략적 의미를 제대로 설명하지 않고 선정적으로 보도할 것이기 때문입니다. 이제 여러분의 의견을 댓글로 듣고 싶습니다. 어떤 방어 기술이 제때 개발되어 억지력의 안정성을 회복할 수 있을까요 ? 아니면 극초음속 시대에 맞춰 군사 억지력이라는 개념 자체를 근본적으로 재고해야 할까요 ? 여러분의 분석을 댓글로 남겨주세요. 아직 구독하지 않으셨다면 구독 버튼을 눌러주시고, 알림 벨도 켜주세요. 다음 영상에서 뵙겠습니다. 존 가이였습니다.

СРОЧНО: Иран только что выпустил ракету со скоростью 17 Махов по Израилю — ни одна система противоракетной обороны на Земле не сможет её остановить Подзаголовок Это не опечатка. Это не теоретический максимум с доски в оружейной лаборатории. Это задокументированная конечная скорость иранской гиперзвуковой баллистической ракеты «Фатх-2». Оружие, работоспособность которого подтверждена. Оружие, которое уже применялось в боевых условиях. И оружие, которое движется настолько быстро, что генерирует перегретую плазменную оболочку вокруг своего тела, прорываясь сквозь атмосферу. К тому времени, как вы закончите читать это предложение, оно уже пересечет 40 миль неба. На такой скорости промежуток между обнаружением и попаданием сокращается до 20-40 секунд. И это при условии, что все в вашей сенсорной сети работает идеально. Что ваши спутники смотрят точно в нужное место. Что ваш радар ведет чистое слежение. Что ваш компьютер управления боем уже выполняет расчет перехвата еще до запуска ракеты. У защитников может быть меньше 30 секунд на реакцию. И это при условии, что они обнаружат это на ранней стадии. Но вот что делает это по-настоящему ужасающим. Дело не только в скорости. Сама по себе скорость, какой бы разрушительной она ни была (17 Махов), была бы управляемой, если бы оружие летело по предсказуемой траектории. Традиционные баллистические ракеты следуют по фиксированной, поддающейся расчету траектории. Физики могут решить это уравнение. Системы перехвата строятся на основе решения этого уравнения. Но Fat 2 не летит по фиксированной траектории. Он маневрирует. На конечной фазе, на заключительном этапе захода на посадку, он выполняет маневры уклонения с высокими перегрузками, которые ни один существующий алгоритм перехвата не может надежно предсказать. Представьте себе, что это ресивер, бегущий по маршруту, только этот ресивер движется со скоростью 13 000 миль в час, может изменить направление в середине игры без предупреждения и несет боеголовку, способную сравнять с землей городской квартал. Иран только что применил это оружие в операции «Истинное обещание», выпустив залпы по территории Израиля в ходе одной из самых значительных ракетных атак в современной военной истории. На Земле нет ни одной системы противоракетной обороны, способной остановить его. Добро пожаловать обратно к Джону Гуйю, где мы разбираем военные разработки, буквально меняющие глобальную динамику власти в режиме реального времени. То, что вы сейчас узнаете, коренным образом изменит ваше понимание современной противовоздушной обороны и будущего войны. Если вы еще не подписались, сделайте это сейчас и нажмите на колокольчик уведомлений, потому что история, которую мы сегодня освещаем, завтра окажется в заголовках, и вы хотите понять ее, прежде чем эксперты возьмутся за нее и упростят до неузнаваемости. Поверьте, к концу этого видео вы никогда больше не будете смотреть на противоракетную оборону прежним взглядом. Чтобы понять, почему «Толстый 2» так опасен, сначала нужно понять, как на самом деле работают существующие системы противоракетной обороны, потому что это действительно впечатляющие инженерные достижения. Израильская система Aero3, работающая на экзоферических высотах, предназначена для перехвата баллистических ракет над атмосферой до их входа в атмосферу. Система David's Sling предназначена для поражения угроз средней и большой дальности в верхних слоях атмосферы. Система Patriot Pack 3 отвечает за конечный слой, заключительную фазу захода на посадку. Вместе они образуют многоуровневую оборонительную архитектуру, которая показала себя достаточно хорошо против обычных баллистических ракет и крылатых ракет. По сути, это решение геометрической задачи. Где будет находиться цель в момент времени Y, и можем ли мы разместить перехватчик именно в этой точке в трехмерном пространстве и времени? Каждый перехватчик Patriot стоит приблизительно 3 миллиона долларов. Перехватчик A3 стоит где-то более 2 миллионов долларов за выстрел. Вся система обходится в сотни миллионов долларов на развертывание и миллиарды долларов на разработку. И единственное ключевое предположение, на котором основана вся архитектура, заключается в следующем: цель будет следовать предсказуемой, вычислимой траектории полета. Система Fetat 2 полностью разрушает это предположение. «Фетату» сочетает в себе две технологии, которые по отдельности было бы сложно нейтрализовать, но вместе они создают практически неразрешимую проблему в плане обороны. Первый уровень — это чистая скорость. 17 Махов — это примерно 13 000 миль в час. На такой скорости ракета, летящая из Ирана в центральный Израиль, преодолевает это расстояние примерно за 12 минут. И на заключительном этапе снижения оружие ускоряется, а не замедляется. Но именно физический побочный эффект делает радиолокационное отслеживание кошмарным. На гиперзвуковых скоростях трение между поверхностью оружия и атмосферой генерирует плазменную оболочку — кокон из перегретого ионизированного газа, который поглощает и рассеивает радиолокационные сигналы. Радиолокационные волны, которые обычно чисто отражаются и обеспечивают системе слежения четкий сигнал о цели, вместо этого поглощаются или искажаются этим облаком электромагнитных помех. Радиолокационное изображение ухудшается именно тогда, когда оно наиболее необходимо, в последние секунды перед ударом. Вот где ситуация ухудшается. Даже если ваш радар каким-то образом отслеживает цель сквозь плазменные помехи, вторая возможность, терминальное маневрирование, полностью рушит ваше решение по перехвату. Это и есть настоящая игра. Расчеты баллистического перехвата носят вероятностный характер. Имея заданную траекторию, компьютер вычисляет, где окажется цель в точке перехвата T. Если ваш перехватчик ошибется хотя бы на долю градуса, к моменту достижения рассчитанной точки перехвата цель может оказаться на расстоянии 3 или 4 миль от того места, где, согласно расчетам, она должна была находиться. Теперь добавьте активное конечное маневрирование. Изменение траектории полета ракеты в последние секунды, и вы начинаете понимать, почему военные эксперты называют это оборонительным кошмаром. Решение о перехвате, которое было верным 2 секунды назад, теперь бесполезно. Нет времени на перерасчет. Оружие уже прибыло. Разработка Ираном этой возможности не произошла за одну ночь. Понимание ее истоков объясняет, почему это такое стратегическое достижение и почему разведывательное сообщество не смогло предвидеть его с той скоростью, с которой оно произошло. Сообщается, что программа началась более десяти лет назад с иранских инженеров и ученых, изучавших российские исследования в области гиперзвуковых технологий, занимавшихся обратным проектированием фрагментов американских беспилотных технологий, полученных после инцидентов с БПЛА над территорией Ирана, и участвовавших в китайских исследованиях через академические и оборонные каналы сотрудничества. Прежде чем это оружие стало боеспособным, необходимо было решить три технические проблемы. Во-первых, проблема материалов. Гиперзвуковой полет генерирует температуры, превышающие 2000° Цельсия, на поверхности оружия. Поиск материалов, сохраняющих структурную целостность и аэродинамическую точность при таких термических напряжениях, потребовал многолетней работы над неудачными прототипами. Во-вторых, проблема наведения. Плазменная оболочка, которая нейтрализует вражеские радары, также мешает работе собственных бортовых систем наведения оружия. Разработка навигационных решений, функционирующих в этой электромагнитной среде, с использованием комбинации инерциальной системы наведения, альтернативного позиционирования GPS и конечных оптических или радиолокационных головок самонаведения представляет собой поистине сложное инженерное достижение. В-третьих, проблема двигательной установки. Для поддержания профиля тяги, необходимого для сохранения гиперзвуковой скорости на этапах планирования и конечного полета, требовалась двигательная установка, которой у Ирана просто не было в 2012 году. Полет ракеты Fetat 2 состоит из трех фаз. На этапе разгона твердотопливный ракетный двигатель разгоняет ракету до гиперзвуковой скорости в течение первых 60-90 секунд полета. На этапе планирования ракета следует по пониженной траектории, летя ниже, чем традиционная баллистическая ракета, что означает, что она появляется за горизонтом радара гораздо позже, чем ожидалось, резко сжимая окно обнаружения. Это не случайность физики. Это преднамеренный конструктивный выбор, чтобы предотвратить раннее предупреждение. На конечном этапе ракета пикирует под крутым углом к ​​цели, ускоряясь по мере снижения, выполняя маневры уклонения и достигая скорости и угла, для которых системы перехвата просто не были предназначены. Возможно, оно не сравнится с самыми передовыми гиперзвуковыми программами России или Китая по всем параметрам, но это и не нужно. Оно просто должно работать достаточно хорошо, и, судя по всему, работает. Время принятия Ираном решения о применении этого оружия в боевых действиях стратегически рассчитано для достижения максимального психологического и политического эффекта. Это не импульсивная эскалация. Это преднамеренная демонстрация. Послание Ирана одновременно получили три аудитории. Каждая американская военная база в радиусе тысячи метров от авиабазы ​​Алудаде в Катаре до Альдафры в ОАЭ и Диего-Гарсии получила прямое предупреждение. Ваши средства проецирования силы теперь находятся в зоне поражения оружия, которое ваши собственные системы обороны не могут надежно остановить. Каждый региональный союзник, который в настоящее время рассчитывает, с кем ему следует сблизиться — с Израилем или с Ираном, получил одно и то же сообщение. Баланс сдерживания сместился. И каждая мировая держава, которая считала, что Иран можно сдержать с помощью экономических санкций, дипломатического давления или обычного военного сдерживания, получила самое важное сообщение из всех. У нас есть действующее гиперзвуковое оружие. Мы готовы использовать его в бою и обладаем техническими возможностями для его применения. Послание ясно: у нас есть оружие, которое вы не сможете остановить, и мы готовы его использовать. Это коренным образом меняет стратегический расчет для каждого участника событий в регионе. Давайте шаг за шагом рассмотрим оборонительную архитектуру Израиля и объясним, почему каждый уровень сталкивается с огромными трудностями в борьбе с этой конкретной угрозой. Потому что нюансы имеют значение. Система Patriot Pack 3, израильская система противоракетной обороны последнего эшелона, была разработана и оптимизирована для баллистических ракет малой и средней дальности, а также крылатых ракет, летящих по предсказуемым траекториям на дозвуковых и умеренно сверхзвуковых скоростях. Против ракеты Feta 2, снижающейся со скоростью 17 Махов с активным маневрированием на конечном участке траектории, система PAC 3, по мнению многих военных аналитиков, практически не имеет надежной возможности перехвата. Диапазон поражения, потолок скорости перехвата и способность поражающего аппарата отслеживать и удерживать цель. На маневрирующей цели на таких скоростях ракеты никогда не проектировались для этого класса угроз. Израильская ракета средней и большой дальности David Sling сталкивается с аналогичными ограничениями по конечной скорости. Ее радиолокационное сопровождение и системы управления огнем могут захватывать цель на расстоянии, но геометрия перехвата на гиперзвуковых конечных скоростях выходит за рамки надежных параметров поражения. Aero3, самая передовая израильская ракета сопровождения, разработанная для перехвата вне атмосферы, сталкивается с практически непреодолимыми трудностями против траектории полета Fat 2. A3 была создана для перехвата ракет, когда они еще находятся над атмосферой в своей баллистической траектории. Оружие, летящее по низкой, сглаженной траектории, никогда не обеспечивает чистую, высоковысотную геометрию перехвата, для использования которой была разработана система управления боем A3. Окно радиолокационного сопровождения сжато. Временная шкала расчета перехвата компьютером управления боем недостаточна. Способность боевой машины поражать цель, маневрирующую на гиперзвуковых скоростях в верхних слоях атмосферы, сталкивается с реальными физическими ограничениями. Последствия для американских военных сил в регионе столь же отрезвляют. Военно-морские ударные группы в восточном Средиземноморье, сухопутные войска в гарнизоне Аламп в Сирии и разведывательные службы по всему Персидскому заливу сталкиваются с угрозой, для противодействия которой их собственные системы Aegis и Patriot не были разработаны. Миллиарды, вложенные в эти многоуровневые системы обороны по всему региону, могут обеспечить существенную защиту от обычных баллистических ракет, крылатых ракет и тактических ракет. Против Fat 2 они, по сути, являются дорогостоящими препятствиями. Проблема обнаружения часто недооценивается в публичном освещении этой истории, но она представляет собой, пожалуй, самую критическую уязвимость из всех. Когда гиперзвуковое оружие движется со скоростью 17 Маха, плазменная оболочка, создаваемая аэродинамическим нагревом, не просто усложняет радиолокационное отслеживание. Это активно ухудшает качество и надежность радиолокационного сигнала, который лежит в основе каждого расчета перехвата. Космические инфракрасные датчики могут обнаруживать шлейф ракеты во время фазы разгона и потенциально отслеживать тепловые сигнатуры на протяжении фазы планирования. Но время от обнаружения фазы разгона до конечного попадания настолько сжато (12–15 минут для диапазона Иран–Израиль), что даже идеальное отслеживание датчиками с первой секунды может не обеспечить достаточного времени предупреждения для систем перехвата, чтобы завершить свои последовательности действий. Архитектура датчиков, задержка связи между космическим обнаружением и наземным управлением огнем, а также время реакции самих систем перехвата должны безупречно выполняться в окне, которое может оказаться слишком коротким. Вся архитектура датчиков, которую современные вооруженные силы создали и на которую полагаются для обеспечения ситуационной осведомленности и принятия решений, нуждается в фундаментальном пересмотре в свете оружия, летящего с такими скоростями. Военно-морские силы сталкиваются с особыми проблемами, возникающими в связи с этой новой угрозой. Авианосцы, жемчужина американской проекции силы, активы, строительство каждого из которых обходится в 13 миллиардов долларов и которые представляют собой десятилетия стратегической доктрины, исторически полагались на боевую систему «Эгис» в качестве основной защиты от угроз баллистических ракет. Система «Эгис» — это выдающееся инженерное достижение, действительно одна из самых эффективных систем противовоздушной обороны, когда-либо развернутых. Но «Эгис» был разработан с учетом физических параметров перехвата, которые гиперзвуковые маневрирующие средства теперь превышают по сравнению с оружием, движущимся со скоростью 17 Махов и обладающим активным уклонением от атаки. Стандартная ракета 3, основной перехватчик баллистической защиты «Эгис», сталкивается с теми же проблемами геометрии перехвата, что и любая другая существующая система. Китай осознал эту уязвимость много лет назад и разработал баллистическую ракету DF21D, предназначенную для уничтожения авианосцев, чтобы держать американские авианосные группы под угрозой. «Фетат-2» представляет собой усовершенствованную, оперативно продемонстрированную версию этой стратегической концепции. Оружие, которое не просто теоретическое, не просто испытанное на контролируемых полигонах, но и используемое в реальных боевых операциях. Сама концепция авианосных ударных групп как неоспоримого проявления американской военной мощи, возможно, потребует пересмотра, если эти активы могут быть поставлены под угрозу оружием, от которого они не могут защититься. Энергетическая инфраструктура по всему Персидскому заливу, нефтегазовые объекты, добыча которых составляет значительную часть мирового предложения, теперь находятся под аналогичной угрозой. И это даже не самая тревожная часть. Посмотрите на уравнение стоимости, и оно станет поистине ошеломляющим. Производство каждой ракеты Fat 2 обходится Ирану примерно в 3-5 миллионов долларов. Для ее перехвата, даже если попытка перехвата окажется успешной, требуется запустить от одного до четырех перехватчиков, каждый из которых стоит от 2 до 8 миллионов долларов, плюс эксплуатационные расходы самого боя. Запуск достаточного количества ракет Fatah 2, чтобы исчерпать весь арсенал перехватчиков региона, может обойтись Ирану в несколько сотен миллионов долларов. Пополнение этого арсенала перехватчиков, закупка новых A3, не требуется Ракеты PAC 3 и новые перехватчики SM3 обходятся обороняющимся странам в миллиарды долларов. Военные стратеги называют это невыгодным соотношением затрат и издержек, вежливым термином для обозначения банкротства из-за истощения. Нынешние системы противоракетной обороны, в которые инвестированы сотни миллиардов долларов, становятся стратегически сомнительными практически в одночасье из-за оружия, стоимость которого составляет лишь малую часть стоимости каждого перехватчика, отправленного для его остановки. Исследования и разработки средств противодействия следующего поколения могут обойтись в сотни миллиардов долларов по всему миру. Деньги, отвлекаемые от всего остального, что необходимо современным вооруженным силам для функционирования. Между тем, наступательное оружие остается значительно дешевле любого эффективного средства противодействия. Уравнение жестоко, и каждый, кто занимается расчетами, это понимает. Россия и Китай, имеющие параллельные и более совершенные гиперзвуковые программы, с пристальным стратегическим интересом наблюдают за оперативным развертыванием Ирана. Российский гиперзвуковой ракетный комплекс Х-47 М-2 «Кинзель», заявленный как таковой, хотя его фактические маневренные возможности оспариваются западными аналитиками, и китайский гиперзвуковой планирующий аппарат ДФЗФ до сих пор оставались в основном теоретическими угрозами с точки зрения доказанной боевой эффективности против защищаемых целей. Оперативное использование Ираном ракеты «Фатах-2» предоставляет реальные данные об эффективности, о неспособности нынешних западных и израильских оборонных уровней успешно противостоять этому оружию в реальных боевых условиях, а также о психологическом и политическом воздействии демонстрации этой возможности. Это может подтолкнуть обе страны к значительно более агрессивным собственным стратегическим расчетам, зная, что американская и союзная оборона в настоящее время не могут остановить оружие этого класса. Для России европейский театр военных действий внезапно выглядит иначе, когда батареи НАТО «Патриот», основа европейской системы противоракетной обороны, сталкиваются с теми же ограничениями на конечном этапе поражения, которые продемонстрировали израильские ракеты «Эрроу» и «Дэвид Слинг». Для Китая последствия на тихоокеанском театре военных действий серьезны. Япония, Южная Корея, Гуам и Тайвань — все эти страны размещают американские военные объекты, которые теперь находятся под подтвержденной угрозой гиперзвукового оружия, которую существующие системы обороны не могут надежно нейтрализовать. Опасения по поводу распространения оружия нельзя переоценить. Как только страна демонстрирует оперативные возможности гиперзвукового оружия в реальных боевых условиях, стратегический расчет для каждой региональной державы меняется. Турция обладает промышленной базой и геополитической мотивацией для поиска аналогичных возможностей. Саудовская Аравия, в настоящее время закупающая самые передовые западные системы ПВО, может одновременно рассчитывать, обеспечивает ли наступательная гиперзвуковая имитация лучшую безопасность, чем оборонительные системы, которые не могут остановить угрозу. Пакистан и Египет, оба имеющие значительные программы баллистических ракет, сделают свои собственные выводы. Технология, хотя и действительно сложная, не является недоступной для целеустремленных стран с достаточными ресурсами и правильными международными партнерами. Проблема двойного назначения особенно коварна. Предприятие, производящее высокотемпературные керамические композиты для гражданских аэрокосмических применений, может одновременно разрабатывать материалы для теплозащиты гиперзвуковых аппаратов, входящих в атмосферу. Неопределенность делает отслеживание разведывательных данных и проверку контроля над вооружениями практически невозможными. Успешная демонстрация Ирана обеспечивает как технический образец, так и политическое прикрытие для ускорения других программ. Мир вот-вот станет значительно опаснее. Технологическая гонка по разработке эффективных средств защиты уже в разгаре. Решения остаются в основном теоретическими и до их внедрения еще много лет. Системы направленной энергии, мощные лазеры, способные уничтожить гиперзвуковое оружие в полете, теоретически возможны, если проблемы мощности луча, распространения в атмосфере и обнаружения цели могут быть решены одновременно, чего современная инженерия не достигла на соответствующих дальностях и скоростях цели. Электромагнитные рельсовые пушки могли бы теоретически перехватывать гиперзвуковые угрозы, если бы были решены проблемы скорости снаряда, отслеживания цели и глубины магазина. Но одни только требования к мощности откладывают ввод в эксплуатацию рельсовых пушек на годы, возможно, десятилетия до этого. Алгоритмы прогнозирования перехвата на основе ИИ могут генерировать более быстрые решения для перехвата, чем существующие системы. Но даже самый оптимистичный прогноз времени перехвата ИИ сталкивается с фундаментальной физической проблемой: оружие, маневрирующее со скоростью 17 Махов, генерирует новую допустимую геометрию перехвата каждую долю секунды, быстрее, чем любая система может рассчитать и отреагировать. Все эти подходы сталкиваются с огромными техническими проблемами и находятся в нескольких годах, возможно, десятилетиях от оперативного развертывания, даже при значительно ускоренных сроках разработки и оборонных бюджетах. Баланс наступательной и оборонной мощи решительно изменился. Тем временем противники это знают. Ответ НАТО на эту новую реальность был фрагментированным и неадекватным, отражая как подлинные технические проблемы, так и огромные политические трудности координации общеальянсной стратегии. Европейские страны, которые последние три десятилетия полагались на расширенное сдерживание со стороны США и американскую систему противоракетной обороны, теперь сталкиваются с реальностью того, что в этой системе есть существенные дыры. Дыры, которые никто пока не знает, как залатать быстрее, чем за десятилетие. Некоторые члены альянса настаивают на инвестициях в собственные европейские возможности в области гиперзвуковой обороны. Другие настаивают на возобновлении дипломатического взаимодействия, создании рамок контроля над вооружениями и деэскалации. Нет консенсуса относительно наилучшего пути вперед, и само это разногласие имеет стратегическое значение. Эрозия доверия к американским гарантиям безопасности, основополагающему принципу отношений в рамках альянса, построенного за 70 лет, может коренным образом изменить политическую архитектуру западной коллективной обороны таким образом, что на восстановление уйдут десятилетия. Разведывательные агентства пытаются понять не только текущие возможности Ирана, но и весь масштаб его планов развития и намерений по распространению оружия массового поражения. В настоящее время аналитическое сообщество доминируют четыре критически важных вопроса. Сколько действующих систем «Фатх-2» в настоящее время находится в распоряжении Ирана? И честный ответ заключается в том, что западные агентства не очень уверены в своих текущих оценках. Каков текущий темп производства Ирана? И можно ли быстро увеличить этот темп в ответ на спрос со стороны союзников или марионеток? Делился ли Иран уже технологией, производственными характеристиками или оперативным опытом с «Хезболлой», хуситами или другими марионеточными силами? И, пожалуй, наиболее пугающим является то, что более совершенные варианты с большей дальностью, более высокой конечной скоростью или улучшенными возможностями маневрирования уже находятся в разработке или приближаются к оперативной готовности. Возможность того, что негосударственный субъект, такой как «Хезболла», с ее глубокой оперативной интеграцией с иранскими ракетными программами, может в конечном итоге получить доступ даже к ухудшенной версии этой технологии, представляет собой сценарий, который коренным образом изменит расчеты безопасности для всего гражданского населения Восточного Средиземноморья. Три различных человеческих сообщества несут на себе бремя этого стратегического сдвига. Военнослужащие, мужчины и женщины, которые всю свою карьеру обучались работе с батареями Patriot, центрами управления огнем Aero, боевыми системами Aegis, теперь сталкиваются с психологической реальностью: системы, которыми они овладели, системы, которые вселяли в них и их семьи уверенность в своей роли, не могут противостоять угрозе, для нейтрализации которой они были созданы. Представьте, что вы находитесь на авиабазе Алудед в Катаре, стоите на посту у радиолокационной консоли, наблюдая за траекторией движения на экране, которая представляет собой оружие, против которого вся ваша батарея не имеет надежного ответа. Гражданское население всего региона теперь должно столкнуться с реальностью, которую ни один политический лидер не хочет допустить. В настоящее время нет системы обороны, которая могла бы надежно защитить их от этого класса оружия, если противник решит использовать его в больших масштабах. И политическим лидерам приходится решать практически невыполнимую задачу: объяснять общественности, почему миллиарды, потраченные на инфраструктуру противоракетной обороны, не обеспечили обещанной защиты, одновременно обязуясь инвестировать в следующее поколение решений, которые пока остаются теоретическими. Акции оборонных компаний уже учитывают последствия демонстрации Ираном боевых действий, что позволяет понять, во что на самом деле верит финансовое сообщество относительно будущего сектора. Волатильность отражает жестокий расчет. Существующие платформы противоракетной обороны представляют собой огромные невозвратные затраты, которые теперь стратегически сомнительны в отношении действительно важных угроз. В то время как решения следующего поколения требуют огромных новых инвестиций в неопределенные сроки. Энергетические рынки закладывают премию за риск в инфраструктуру региона Персидского залива. Нефтегазовые объекты, которые нельзя защитить от гиперзвукового оружия, теперь оцениваются иначе, чем 18 месяцев назад. Страховая отрасль незаметно пересматривает условия страхования и страховые премии для объектов по всему региону. Энергетические компании пересматривают решения о долгосрочных капиталовложениях в районах, где дальность действия ракеты «Фатх-2» создает нестрахуемую угрозу. Эта рыночная динамика — не абстрактные финансовые движения. Они представляют собой механизм, посредством которого стратегические военные сдвиги передаются на потребительские цены на энергоносители, глобальные торговые модели и экономические условия, которые затрагивают обычных людей во всем мире. Последствия применения гиперзвукового оружия для контроля над вооружениями представляют собой одну из самых сложных и действительно нерешенных проблем в современных стратегических исследованиях. Существующие рамки, Договор СНВ-3, Соглашение о ядерных силах средней дальности до его краха, режим контроля за ракетными технологиями, были разработаны для более медленных, более предсказуемых систем угроз, где проверка была достижима, а сроки реагирования позволяли осуществлять кризисную коммуникацию. Гиперзвуковое оружие предназначено для Двойное назначение с самого начала. Тот же самый носитель, способный доставить обычную высокоточную боеголовку, может нести ядерный полезный груз с минимальными модификациями, которые не являются внешне наблюдаемыми. Это делает проблему проверки по сути неразрешимой при любом существующем режиме инспекций. Скорость сжимает окно кризисной связи до такой степени, что традиционный звонок по горячей линии, механизм, предотвративший случайную ядерную войну в самые опасные моменты холодной войны, может быть невозможен до принятия решений о разрешении на запуск. Разработка новых рамок контроля над вооружениями для гиперзвуковой эпохи потребует дипломатической креативности и технических решений, которых еще нет, и на согласование которых уйдут годы даже в идеальных политических условиях. Мы являемся свидетелями поворотного сдвига в фундаментальной структуре военной мощи. В течение семи десятилетий международный порядок после холодной войны основывался на основе американского военно-технологического превосходства. Предположение, что американские и союзные системы обороны могут лишить противников возможности наносить удары безнаказанно. Гиперзвуковое оружие бросает вызов этому основополагающему принципу. Теперь малые страны могут обладать оружием, которое нивелирует оборонительные преимущества значительно более крупных и технологически развитых военных держав. Стратегический расчет, сдерживавший средние державы, уверенность в том, что военный авантюризм вызовет подавляющий ответ, который они не смогут предотвратить, становится менее надежной по мере роста стоимости его осуществления. Китай с пристальным интересом наблюдает за успешной демонстрацией Ирана, рассчитывая свои варианты действий в Тихом океане. Россия наблюдает, рассчитывая свои варианты действий в Европе. Каждая стремящаяся к власти региональная держава делает свои собственные выводы. Многополярная эволюция глобальных силовых структур, уже идущая по геополитическим и экономическим причинам, теперь ускоряется благодаря технологическому сдвигу в области вооружений, который коренным образом меняет значение военной мощи. Вот почему это важно именно для вас. Доверие к американским гарантиям безопасности лежит в основе глобальных торговых потоков, статуса доллара как резервной валюты и международного порядка, основанного на правилах, который обеспечил десятилетия относительной экономической стабильности. Когда американские союзники на Ближнем Востоке и в Европе вынуждены переоценивать надежность американского зонтика безопасности. И эта переоценка происходит прямо сейчас в министерствах иностранных дел и обороны на четырех континентах. Последствия затрагивают все уголки мировой экономики. Увеличение оборонных расходов союзников означает меньшие инвестиции в производственную инфраструктуру. Рисковые премии на энергетических и товарных рынках означают более высокие цены на бензин и на полках продуктовых магазинов. Фрагментация альянсов означает менее скоординированные ответы на торговые споры, пандемии, финансовые кризисы. Если Америка не может защитить своих союзников и интересы за рубежом, международный порядок, обеспечивавший десятилетия относительной стабильности, начинает рушиться таким образом, что обычные граждане чувствуют это в своей повседневной жизни задолго до того, как поймут стратегическую причину. Понимание этого не является необязательным для информированных граждан. Оно необходимо для осмысления политических решений, распределения оборонного бюджета, обязательств альянсов, переговоров по контролю над вооружениями, которые ваше правительство будет проводить в следующие 5-10 лет. Это переломный момент в военной истории, когда единственное доказанное в действии гиперзвуковое оружие коренным образом изменило стратегические расчеты во всем мире. «Толстяк-2» — это не конец этой истории. Это начало новой главы в соревновании наступательной и оборонительной сил. Главы, где наступление в настоящее время обладает решающим и расширяющимся преимуществом. Джон Гай будет продолжать отслеживать эти события по мере их развития, а развитие будет быстрым. Если это видео дало вам более ясное представление о том, что на самом деле происходит, и почему это важно, поделитесь им с тем, кому нужно понять эти реалии. Потому что основные СМИ либо упростят это до 30-секундного новостного сюжета, либо сенсационализируют, так и не объяснив фактическое техническое и стратегическое значение того, что только что продемонстрировал Иран. Теперь я хочу услышать ваше мнение в комментариях. Может ли какая-либо оборонительная технология наверстать упущенное, чтобы восстановить стабильность сдерживания? Или нам необходимо коренным образом переосмыслить всю концепцию военного сдерживания для гиперзвуковой эпохи? Оставьте свой анализ ниже. Подпишитесь, если вы еще не подписались. Нажмите на колокольчик, и увидимся в следующем выпуске. Это Джон Гай.

https://www.youtube.com/watch?v=2TkXuNinGFI